Арманго Номейра
Meine Macht!
Сегодня я буду говорить к тем немногим, кто отдаёт себе отчёт в том, из чего он сделан и имеет смелость
принять это как должное. И говорить буду о природе власти. «Власть извращает, и
стремятся к ней сплошь ущербные и закомлексованные», - перебивает меня
недисциплинированный читатель. И получает в ответ нечто претендующее на
высокомерное безумие, воистину немногим приходящееся по душе: общепринятое
понятие власти заботит меня только в той мере, в какой оно обесценивает самою
Власть.
А что нам известно о власти? Нет, даже не так
– что нам известно о человеке? Ну, неужели это поселившийся во всех философиях
и идеологиях этакий чистый непорочный дух, завёрнутый в телесную оболочку и подвешенный
в безвоздушном пространстве? Я оставляю эту наивную утопию на совести её
создателей – вечно хворающих интеллегентов-затворников. Что могут такого знать
эти блуждающие по загробному миру тени о реальном человеке? Даже далёкий предок
коренного москвича – неотёсанный мужик из Вологодской губернии со своей простой
житейской смекалкой разбирался в людях лучше современных респектабельных умов. Он,
разумеется, не был посвящён в таинства древнегреческой философии, но во всём
исходил из изречения Платона: «Человек – социальное животное», понимая своим
скудным умом, что его зажиточный сосед Иван или тщедушный батрак Фёдька – такая
же часть общины, как и он сам. И оцениваются они общинным всевидящим оком и
чувствуют себя так, как от них хочет община - соотносительно с отведённой им
общиной ролью: один держит себя с высокомерием сельского олигарха, а второй,
тихий и забитый , уныло плетётся с пахоты.
Общество, окружение занимают гораздо больше
места в человеческой жизни, нежели принято думать. В обществе человек реализует
себя. В его сознании постоянно присутствую Другие. Они порицают или одобряют
поступки человека, ощущающего себя общественным телом. Но хуже всего, если
окружающие не делают ни того, ни другого, игнорируя действия индивида.
Одиночество и покинутость подвергнутого остракизму – издревле тягчайшее
наказание. Человек не может жить без людей.
Наши действия всегда направлены вовне, и мы
всегда ждём их отголоска. Даже самого элитарного художника согревает надежда,
что он творит не в пустоту, а чтобы быть услышанным и признанным истинными
ценителями, пусть даже таковые будут появляться раз в столетие. Так художник
Егор Летов не творил «в стол», каждая песня была для него, по его же признанию,
боевым патроном, а жизнь – войной. А для иных художников холстом являются
народы. Но об этом позже.
Итак, человек всегда направлен вовне. И,
желает он того или нет, его деятельность в отношении окружающего мира всегда
носит в той или иной мере агрессивный наступательный характер. Источником этой
агрессии выступает его воля к власти. Следовательно, власть - это ни что иное,
как подчинение своей воле, как экспансия вовне. Мало того, власть, понятая ещё
и как сила, могущество – есть высшая форма проявления человека в мире. Ничто
иное кроме ощущения полноты своей силы и способности свернуть горы не приносит
человеку большего счастья. Воля к власти (могуществу) – есть непреложный закон
жизни.
Даже на обыденном уровне каждый стремится
навязать другому свою волю. Но и ему в свою очередь приходится подчиняться
более могущественным силам. Общество, да что там общество, Вселенная - есть не
знающая перемирия война воль к власти, складывающихся каждый новый миг в новую
иерархию. Всё живое стремится к могуществу и расширению ареала своего влияния;
только то во Вселенной живое, что, стремясь к могуществу, тянется вверх, что
обладает волей к власти.
Подавляющее число людей имеют ничтожные
притязания к жизни. Их воля к могуществу разве что немногим выше уровня фауны и
флоры. Интересы большинства ограничены т.н. «личной жизнью» (семейный быт), а
задача-максимум заключена в формуле их маленькой добродетели: построить дом,
вырастить сына, ну и дерево посадить. Не трудно понять, что для человеческого
стада наивысшей жизненной задачей является исключительно самовоспроизведение. И
всё бы шло как по маслу, одно потерянное поколение неспешно сменялось другим,
миллиарды ничем не проявивших себя особей ежесекундно обращались бы в
удобрение. Но вот беда, сумасшедшие тираны и безбожники-революционеры раз от
раза ввергают простого человека в «водоворот истории». И вот начинается: какие-то
завоевания, открытия, гигантские стройки, космические корабли? На х** оно сдалось?
Лучше дайте нам прокладок, вагинальных шариков, презервативов и оставьте, наконец,
нас в покое. Это и есть общественный интерес ощетинившейся черни, чтобы время
раз и навсегда остановилось, чтобы никто уже не вторгся в их священные 20 (или
сколько там их положено) квадратных метров.
Так кто же эти главные нарушители прав
человека всех времён и народов? Не те ли, чья воля к власти отлична от
среднестатистической, чей радиус «экспансии вовне» не вписывается в общечеловеческие
стандарты. Это те, кого не свяжешь по рукам и ногам семьёй и работой. Для Меня
и всех, кто ощущает пульсацию этой Вселенной, не может быть ничего важнее, чем
претворить в жизнь свою Сверхчеловеческую судьбу – пройти тропой Александра
Завоевателя или вместе с Эдуардом Лимоновым ввязаться в драку с могущественными
существами, обитающими по ту сторону звёзд. Наша неимоверная воля к власти
жаждет своего воплощения. «Дайте мне только точку опоры, и я поверну Землю
вспять». И такая точка опоры есть, это политическая власть. Она нужна мне и
моим братьям по оружию. Не нужна она только правозащитникам, сказочникам и
мечтателям. Заполучив власть, мы мобилизуем прозябающие без дела и потерявшие
смысл жизни народные массы и зададим им вектор. Да, конечная цель им будет
недоступна, но ведь и щенки не понимают, зачем их дрессирует человек. Я не
обещаю, что это лёгкий труд – не покладая рук, воплощать космические проекты
одержимого Сверхчеловека, но Я обещаю вам взамен бессмертие в Истории. А что
вам могут предложить эти стерильные управленцы и администраторы, размножающиеся
почкованием? Прибавки зарплаты к новому году? На что им вообще политическая
власть? Предлагаю исправить это недоразумение.
P.S. Недавно судьба меня забросила в дом бывшего
политзаключённого. Всю ночь я просидел на крыше этого гостеприимного дома,
возвышавшегося высоко над берегом Средиземного моря. Не смыкая глаз, я смотрел на звёзды, которые
мерцали даже глубоко внизу мириадами огоньков рыбацких лодок и кораблей. А я в
самом центре этого мира всё думал и думал. Как же так? Почему человек так
инертен, почему так нелюбознателен и глух, ведь звёзды так близко? Отчего всё
тонет в мелкой воде? Даже политическая конфигурация мира полвека не менялась:
арабы против израильтян, русские против американцев. Когда же вновь будет
запущенно время на часах истории? Теперь я думаю, что никто не даст ответы на
эти мучительные вопросы кроме моей воли к власти,… её лучи спустя пару часов
скользнули по морской глади, чтобы взойти над человечеством...